Ты  - Кэролайн Кепнес

Я перехожу Седьмую авеню и улыбаюсь каждому встречному. Меня переполняет счастье. Кажется, что это сон, и если я сейчас прямо посреди улицы начну петь и танцевать, все прохожие выстроятся в линию, как в голливудском мюзикле, и примутся отплясывать вместе со мной. Вспоминаю, как чудесно все прошло в «Икее», и расплываюсь в улыбке; представляю, как ты сейчас моешься в душе, бреешь ради меня ноги и чистишь свои маленькие белые зубки после вонючих фрикаделек. Хочу потрогать тебя, всю. Лечу на крыльях любви по Бэнк-стрит с беззаботным радостным видом, как у парня из рекламы пива.

Сегодня у нас наверняка будет секс; я даже надеяться не мог, что это случится так быстро. Бенджи еще в отключке. Я оставил ему двадцатидолларовый салат и бутылку «Домашней содовой» – до завтра хватит. Я свободен! Поднимаюсь по твоему крыльцу, нажимаю кнопку звонка и жду. Слышится торопливый стук шагов.

– Entre vous^[10], – хихикаешь ты, распахивая передо мной дверь.

Ну точно, секс будет! У тебя влажные волосы, посвежевшее лицо, под майкой нет лифчика, а под низкими поношенными трениками нет трусов. И носков, кстати, тоже.

– Прости за бардак. Я лентяйка.

Вовремя спохватываюсь, чтобы не сказать «я знаю».

– Не так уж все страшно.

Я столько следил снаружи, что, оказавшись внутри вместе с тобой, чувствую себя неловко. Тут и правда очень мало места – только-только для одного. Ты стоишь передо мной, руки в боки, и смотришь на раскиданные вокруг журналы, пустые бутылки из-под витаминизированной воды, скидочные купоны, чеки и книги, новые, ни разу не раскрытые вперемешку со старыми, затертыми и зачитанными. Не дом, а минное поле – может, поэтому ты и не делаешь ни шагу. Слева виднеется крохотная проходная кухня, и новый тостер на столе, и коробка от него тут же на полу. Ты и вправду шопологик. Слева от меня дверь в ванную. Там горит свет и шумит вентилятор. Протягиваю руку и щелкаю выключателем. Ты явно не ждала от меня такого и сначала напряглась, но потом рассмеялась (я ведь тебе нравлюсь).

– Правильно, Джо, чувствуй себя как дома.

Решительно пересекаешь минное поле и проходишь мимо телевизора прямо в спальню.

– Вообще меня зовут Джозеф, – подкалываю я тебя, снимаю куртку и вешаю на крючок.

Ты оборачиваешься и морщишь свой хорошенький маленький носик.

– Заходи уже.

– Слушаюсь, мисс.

Протискиваюсь мимо вешалки, вхожу в комнату. На полу стоят бутылка водки, два новых бокала (не из «Икеи») и бумажный стаканчик со льдом.

– Как в гетто, да? – усмехаешься ты. Снова хихикаешь, наливаешь водку со льдом в оба бокала и усаживаешься на пол у коробки с кроватью. Играет музыка, та же песня Боуи, что и тогда в кафе. Хлопаешь, приглашая сесть рядом с тобой.

Я опускаюсь на пол напротив.

– Когда-нибудь непременно заведу бар с кучей разных напитков.

– Хорошо, когда у человека есть цель в жизни.

Улыбаешься, встаешь на колени и подвигаешься ближе. Я наклоняюсь вперед и, когда поднимаю бокал, намеренно касаюсь твоей руки.

– Спасибо.

– Не за что, – шепчешь ты и без малейшего усилия, как балерина или как йог, складываешь ноги по-турецки, только не переплетаешь их калачиком, а прижимаешь босые ступни друг к другу. Бедра расслаблены и широко разведены. Потягиваешь водку и смотришь в потолок. – Ненавижу эти отметины.

– Что ты, Бек, это же история. Здание старое.

– В детстве мне хотелось жить в доме со стенами из стекла. Знаешь, из такого матового, как в восьмидесятых…

– Ты любишь новые вещи.